Июнь был холоден и сыр. Июль – жарок и ещё более сыр. Да, это страничка про июль, а выйдет она в конце сентября, когда последнее тепло ушло одним очень странным и по-летнему душным днём, а за ним уже доло пошло на осень окончательно, и завтра будут первые заморозки. В июле было очень сыро, воды много лилось с небес, я честно предупреждал этой зимой, когда три месяца не было снега, что отсутствие снега это засуха, а засуха не может быть всегда и рано или поздно вся запланированная для нашей широты вода выльется нам на головы, только в ускоренном и усиленном режиме. И вот настало лето, в июне было дождливо, но так, более-менее в рамках месячной нормы, а следовательно это ещё не та вода, которая должна вылится для компенсации зимней засухи, это нормальная июньская вода. Но южнее буквально везде стояла страшная жара, причём уже больше месяца. Нам тоже досталось, но недолго, хотя и сильно выше тридцати. Жара испаряет огромное количество воды, которая и превращается в мощные ливни по воле случая и атмосферных потоков. Что такое изменение климата: это не просто когда стало немного теплее, что многим в северных широтах кажется чуть ли не благом – немного теплее стало только в среднем по всей планете, а в отдельных местах, там и сям, это приводит к тому, что погода как будто срывается с цепи, становится намного более неустойчивой, чем то, к чему мы привыкли. Погода менялась всегда: были более теплые и более холодные года, бывали даже аномальные сезоны, как когда-то давным-давно, в семидесятых, было одно страшно жаркое и сухое лето, когда всё горело, пахло дымом, и все изнывали от жары и воздуха, насыщенного гарью. Но большинство лет было более-менее нормальными, с такой среднестатистической погодой. Теперь же погода нас будет развлекать большим разнообразием, так что не соскучимся. Много воды это хорошо или плохо? Ведь говорят, что на планете дефицит пресной воды, во многих странах поличать приходится как капли в глаз закапывать: вон тому кусту пятьдесят капель с утра, а тому дереву – тридцать вечером, деревья сами умеют воду достать, им можно совсем не давать, но уж так и быть, накапаем от души. А у нас воды залейся, льёт и льёт, вроде пресная. По-итальянски пресная вода называется dolce – буквально, сладкая. Хорошая идея кстати для морской нации, где кругом солёная вода, а что противопоставить солёному – сладкое, конечно. Где мало воды, люди ценят её, называют добрыми словами, берегут. А у нас почти всегда залейся, но ведь тоже не всегда, вспомним хоть эту зиму опять. И стоит летом хоть на неделю включить жару и выключить осадки, как мы тоже начинаем жаловаться и разматывать шланги. Напрасно кстати. В наших краях можно ничего не поливать почти всегда. Кроме всяких контейнеров и корзинок, конечно. А когда льёт как в этом июле, тут и говорить нечего, и мы начинаем понимать как нам повезло с водой. То, что повезло, совершенно бесспорно, но для растений такой режим сильно нехорош, и создаёт новые, как модно нынче выражаться вызовы. Ну что же, будем думать, что с этим делать, а сначала попробуем понять, какие реальные проблемы несёт такой поток воды. Будем наблюдать за растениями и садом.

Первый главный цветок июля – роза. Должна быть, но увы, это растение не любит экстремальной погоды. Многие сорта не любят слишком жаркой погоды и просто вянут, пытаясь распуститься. Так ведут себя очень сильно махровые розы с туго набитыми лепестками цветами. Можно представить причину: из-за тесноты в цветке он плохо проветривается и поэтому перегревается в серединке и лепестки просто высыхают. Эта проблема есть у многих английских роз, и тоже понятно почему – климат на Британских островах всегда был прохладным, и селекционеры, прежде всего сам сэр Дэвид Остин, свои розы на сильной жаре не испытывали, хотя и предлагают свои розы по всему миру. Но туго набитые лепестками цветки понравились и селекционерам других стран, таких сортов полно у всех, и этим сортам почти всегда плохо в сильную жару. Из недавно посаженных немецких отмечу Freifrau Caroline – Баронесса Каролина (Freifrau это никакая не “свободная женщина”, как часто любят это переводить, это наоборот жена фрайхера, а Freiherr это разновидность низшего феодального титула в Германии, действительно что-то типа барона, но не простого, а имеющего наследуемые земли и имения, и поэтому свободного от обязательной службы на вышестоящего феодала). Это роза от Кордеса, из серии вошедших в моду сортов под старинные розы, очень густомахровых. И если другие сильно махровые розы хотя бы иногда умудряются цвести нормально, этой не нравится буквально всё: на жаре она вянет, от сырости плесневеет, и так в этом году толком ни разу не процвела, хотя цветущие побеги гонит непрерывно. 

Сильномахровые розы сырости не любят по той же причине – впитывают влагу между лепестками, а лепестки, в отличие от листьев, не имеют водоотталкивающего слоя, и воду тянут как хорошие губки, из-за тесноты они не просыхают и начинают плесневеть. Сделать с этим ничего нельзя, только махнуть рукой и понадеяться, что будет второе цветение в августе-сентябре, когда будет посуше и попрохладнее. Для большинства роз это работает, кроме упомянутой баронессы. Добавим к этому и то, что многие отенки выгорают на ярком солнце: все эти модные оттенки желтого, соломенного, сливочного масла, абрикосово-персиковые, кремовые, с лёгким румянцем, и так далее, в июле обречены: сорта выглядят почти одинаковыми, и надо опять дождаться второй волны цветения, чтобы понять, насколько они разные, и как богат оттенками мир роз. В жарком и сыром июле хорошо полумахровым розам с невысокой степенью наполнения цветка и большими промежутками между лепестками, и простых однотонных цветов: белого, ярко-красного, чисто жёлтого, чисто розовые – у таких всё хорошо и всё им нипочём. Интересно, но эта проблема с не очень хорошей совместимостью роз с самым жарким месяцем средней полосы, это и есть проблема нашей климатической зоны: у нас розы массово цветут именно в это время, начиная с последней декады июня, просто потому что отрастать и набирать побеги начинают только во второй половине мая – раньше слишком холодно. А так в тех местах, где не бывает морозных зим, роза просыпается в конце февраля – начале марта, отлично отрастает к маю, и массово цветёт в начале июня, а тогда погода прямо идеальная для этого цветка. Была. В этом году в южной Европе сильная жара началась намного раньше обычного, и так, возможно, теперь будет часто. Изменение климата розам на пользу не пойдёт нигде. Кстати, я вижу, что до сих пор не описал многие сорта роз моего сада, и этот долг надо возвращать, и я это запланирую. Замечу ещё, что у меня в саду много разнообразной хвои, и розы просто отлично с ней сочетаются, а хвойные неплохо розы защищают, и не нужно тащить в сад лапник, что я считаю недопутимым варварством. 

А ещё немного забегу вперёд, как типа анонс, дразнилка – вопрос: может ли любитель роз обрадоваться, увидев чёрные пятна на листьях? Ещё как может, а почему – в следующем месяце, вот только не знаю, когда получится сверстать следующие странички. Обязательно получится, но, возможно, только зимой. 

Второй главный цветок июля – клематис. Конечно, клематисы цветут всегда: некоторые начинают уже в мае, а некоторые другие заканчивают… да они не заканчивают, а просто замерзают однажды вместе со всем садом, когда температура опускается ниже минус пяти, или всё заваливает снегом. Но всё же именно июль главный месяц, когда массово цветёт большинство сортов и типов на побегах этого года. Клематис – забавное растение: никогда не знаешь, что ему точно нужно, и почему где-то он разрастается как бешеный, лезет вверх и во все стороны, а где-то год от года радует двумя-тремя побегами и никак не хочет выпускать другие. Зато это растение – настоящая находка для сильно загущённого сада: места он не требует совсем и подсадить его можно куда угодно. Вот я несколько лет назад приблизительно этим и занялся, конечно, в первую очередь по причине обычной жадности: в одном заведении был завоз интересных сортов клематиса и захотелось попробовать побольше. А куда сажать? Всё занято. Ну нет, так не бывает, всё не может быть занято. И я закупил сортов восемь сразу. И просто подсадил их почти вплотную к разным деревьям: вишням, яблоням, сирени. Места везде были очень сомнительные.. Это такая игра, распространённая и в человеческом обществе. Вам говорят, что это общество равных возможностей, и всё в ваших руках: учитесь получше, выбирайте важную и полезную профессию, и всё получится. Ну вот мы все и корячимся, но не у всех получается. Возможности, видимо, всё же не очень равные. Вот и клематисы: они отлично выучились – этим занимались их селекционеры, ведь сам процесс селекции можно уподобить процессу образования: на выходе только те, кто смог что-то показать, клематисы показывают свои цветы и получают диплом, или отправляются в компост. Профессия у клематиса тоже отличная – вертикальное озеленение, в стеснённых условиях более чем востребованная. Да даже проще можно сказать: у клематиса профессия клематис. Нарасхват. Отлично. И дальше что? Все лучшие места заняты. Просто хорошие тоже заняты. Предъявляй свой диплом сорт не предъявляй – всё одно, надо выбираться там, куда забросила судьба, а точнее, жадный и необузданный садовод. Остаётся всякое захолустье, для клематиса это тень кромешная. Но какая перспектива! Сумеешь пробиться наверх, а там кроны деревьев расступятся и вот оно, солнце: блистай не хочу. Но сначала надо смочь вырасти, кому метр всего, кому два-три. Время пошло. И что бы вы думали – растут! Не быстро и не буйно, но растут. И цвести начали уже вполне прилично. Продолжаем эксперимент.

Что такое идеальный цветущий многолетник? Думаю, что многие согласятся с таким определением: это растение, которое сильно и красиво цветёт в отведённое ему время, а до и после почти о себе не напоминает: растёт себе как трава, само легко распространяется, но при этом очень легко удаляется из тех мест, где ему не место. Сразу скажем: я имею в виде только таких садоводов, которые не считают, что в саду должны расти только посаженные растения, там где их посадили, и ничего больше в саду быть не должно – всё лишнее получает ярлык “сорняки” и безжалостно удаляется. Для таких садоводов у меня нет полезной информации: мешать не буду, но сам этот стиль совсем не разделяю. Я считаю, что в саду может расти всё, и в это не только нет ничего плохого, но это даже хорошо, а точнее отлично – в саду не должно быть пустой земли, на которой ничего не растёт; нет ничего хорошего и в сплошной мульче и всяких отсыпках. Почва живёт только тогда, когда на ней растут растения. Некоторая беспорядочность, спонтанность всячески приветствуется. И вот в таком стиле садоводства (который многие поспешать назвать лентяйским, и – ради богов) многолетник, который в обычное время просто прикрывает землю ненавязчивыми листьями, а однажды вдруг выпускает цветоносы, дружно цветёт, а после цветения цветоносы обрезаются или даже выдергиваются, и опять остаются те самые ненавязчивые листья, которые прикрывают почву.

Вот такой идеальный многолетник есть, и это колокольчик точечный (Campanula punctata Lam. – вид первым описал тот самый знаменитый Ламарк, которого даже в школе принято ругать за ламаркизм, но современная биология склонна признавать за этим мыслителем важные идеи, которые начинают “сиять заново”, если их перетолковать в современных терминах, например,, горизонтальный перенос генов выглядящий как наследование приобретенных признаков). Интересно, что растение это часто ругают за инвазивность – способность быстро распространяться подземными отводками, что-то типа сныти, как может показаться, и любой садовод содрогнётся: вот ещё одной сныти нам только и не хватало! Но мне кажестя, что это большое преувеличение: если вы умеете иногда руками вырвать случайные растения, то элементарно справитесь и с контролем распространения этого колокольчика: нужно уж совсем забросить свой сад, чтобы он реально зарос этим растением, потому что оно очень легко удаляется, если где-то мешает, эти самые отводки-столоны-корневища, чёрт знает, что это такое точно, никогда не уходят вглубь и вылетают из почвы моментально, стоит только слегка потянуть. Но зато распространяется он действительно отлично, причём ему совершенно всё равно где расти, вполне неплохо справляется даже с полной тенью. Растение это многолетнее, но это касается всей популяции колокольчика сада – он растет годами, и не потому что самосеется, а потому что рапространяется отводками. А каждое отдельное растение проходит двухлетний цикл: в первый год прикорневые листья, во второй выпускает высокий цветонос, и на нём гроздь (какое точно соцветие надо рассмореть получше) замечательных колокольчиков, которые могут иногда иметь красноватый оттенок, но чаще почти белые, но изнутри с обильной тёмно-бордовой крапинкой, собственно поэтому точечным и называется. Когда он разрастается, в июле получается замечательное зрелище в разных уголках сада. Отцветшие цветоносы можно обрезать, а можно просто без затей выдернуть.

Но тот колокольчик, который есть у меня, возможно не просто точечный, а другой вид, который по-русски странно называется колокольчиком Такесима. А латинское название не менее странно: Campanula takesimana Nakai. Что это за Такесима такая? Но в латинском это именно эпитет – скорее уж такесиманский. Слово, похоже, японское, но тогда не может быть si, нет такого слога в ромадзи, латинизированной форме японской письменности. Должно бы takeshimana. А что такое Takeshima? О, уже теплее, похоже на толковый след. Но сначала уцепимся за автора определения. Это веьма известный японский ботаник Такеносин Накаи (сходство имени – явно ложный след, слог -но- не мог пропасть, и последний слог другой). Известен он прежде всего тем, что подробно описал флору Кореи, прямо полное научное описание тысячи с лишним видов, фундаментальный труд Флора Кореи, за что получил награду от корейского правительства. А что, в Корее не нашлось своих ботаников? А вот в том-то и загвоздка. Корея, как и Япония, веками была закрытой страной, строго придерживавшаяся традиционных ценностей. Японцы первые спохватились, когда поняли как отстали от Европы и Америки, устроили в 1861 году революцию, прогнали взашей последнего сёгуна и самураев, вестернизовались и очень быстро превратились в мощную промышленную и военную державу тихоокеанского региона. Императора только оставили, достав из пыльной резиденции, как незаменимую традиционную ценность. Держава получилась злобная и воинственная, в чём даже успела убедиться Россия в 1905 году. А вот Корея никак не хотела выходить из вечного сна, и крупно поплатилась. Как раз во время русско-японской войны, японцы под шумок попробовали отгрызть у Кореи один из островов … Такесима. Ага, вот оно! Дальше, разобравшись в Россией и даже успев помириться и стать на время союзниками, японцы уже серьезно наехали на Корею, быстро её победили и сделали зависимой марионеткой под названием Тёсэн (в английской транскрипции Chosen, забавно иногда путаемое с английским причастием chosen, избранный – там точно никто никого не избирал), и посадили своё правительство. Ботанику Накаи как раз и было поручено изучать флору завоевания, с чем он блестяще справился, так как в традиционной Корее просто ещё не успели выучиться учёные ботаники, способные на научную систематику. Ботаник он был без дураков выдающийся, описывал флору и других тихоокеанских стран, и всего описал почти 5000 видов. И не было ему дела до того, как его соотечественники подчиняли себе Корею, а затем и Китай. А делали они это так, что прикомандированные к японской армии эсесовцы и гестаповцы стыдливо отводили глаза и намекали, что, пожалуй, немного перебирают японские соратники по пакту Оси, нельзя же так жестоко обращаться с людьми. В общем, фон у исследований Накаи был кровав и мерзок, и я не уверен, что можно легко про это забыть. В Корее до сих пор японцев сильно не любят. 

А колокольчик, скорее всего, получил название от тех самых островов Такесима, с которых и начались притязания Японии на Корею. Острова эти очень маленькие, просто скалы в море, поэтому чаще называются Лианкуровыми скалами. Но на них есть растительность и много эндемиков, и представить, что по-японски невероятно усердный Накаи мог пренебречь таким интересным экотопом, невозможно. Но тогда это колокольчик оттуда, и всё становится ещё яснее, особенно если узнать, что вид такой признан не был, и уже настоящий корейский ботаник Ли определил, что это просто подвид колокольчика точечного: Campanula punctata var. takesimana (Nakai) Y.N.Lee. И образовался этот подвид, скорее всего, как раз потому что оказался в изолированной популяции на этих самых островах, хотя вот это уже моя гипотеза. Так или иначе, этот колокольчик как и обычный точечный попал в сады, и стал довольно распространённым садовым колокольчиком, и так я и купил саженец где-то в конце “проклятых” девяностых, когда очень много интересных растений бывало в разных интересных уголках только-только приобщившейся к садовому разнообразию страны. 

Я уже, кажется, на одной из предыдущих страничек этого года писал, что причуды климата этого года: бесснежная зима, закончившаяся неделей обильного снегопада в апреле, и дальше череда жары и сырого холода – произвели на птиц, особенно перелётных, крайне неприятное впечатление. Попробуйте встать на место такой птицы – летишь-летишь, в надежде прилететь в знакомые края, подкрепиться, спеть песню, свить гнездо, ну и дальше по плану. А тут чёрт знает что творится. Птицам очень туго пришлось в ту неделю апреля, когда вообще всё завалило снегом, а им надо в это время приходить в себя и отъедаться. В обзем, когда уже прошёл и июнь, и июль (и даже август, но об этом потом), я поймал себя на мысли, что птиц в саду как-то необычно мало. А я уже привык к тому, что бывало намного больше и самых разных, – жаль, что не смог сверстать странички про прошлый год, когда у меня получилось очень разных птиц в саду снять. А в этом как-то совсем скучно, даже вездесущие теньковки теньковали только издалека и по одной. И вот однажды проходя по саду краем глаза заметил я какое-то мельтешение. Не сама птица, а ощущение птицы. Какое-то малое и невероятно юркое существо выписывало в воздухе замысловатые траектории. Ага, мухоловка какая-нибудь, мухоловствует, соревнуется с насекомыми в полётных возможностях, а они, шестиногие, малые и невесомые – проигрывают. Наконец мельтешение на секунду остановилось, и я поймал в объектив малую птицу с большой ночной бабочкой в клюве: попалась. Как только её употреблять – она в несколько раз больше и шире клюва. Птица явно тоже не знала, как её употреблять, поэтому решила ещё немного затейливо полетать, может поможет, а то получается, что большой бабочке и клюв радуется, да еда нужна не в клюве, а в животе, а как её туда доставить. Птицы крупнее отлично умеют переправлять большую добычу внутрь себя: как совы заглатывают целиком крыс, а чайки чуть ли не целых кроликов и голубей. В общем, птица с бабочкой потерялась из виду, но буквально через полчаса я её заметил в другом уголке сада и уже смог получше сфотографировать, хоть и шумновато из-за необходимости ставить очень короткую выдержку: птица очень суетливая и на месте не сидит ни секунды. Похожа на камышовку, только какую – садовую – нет, пожалуй это барсучок. Камышёвка-барсучок, очень милое и точное название, но тут сомнения оставались, ведь птица судя по всему, была совсем юной, вчерашним слётком, поэтому окраска оперения не совсем чётко проявлена, на барсука не совсем ещё похоже. И у таких, как пишут, видны тёмные пятна в верхней части груди. Видны, да. И уже ясно выраженная светлая бровь, и темная стрелка от клюва – точно, барсучок. Изящная, очень лёгкая птица: когда села на лист дармеры, казалось, что это зелёные горы, скалы, и он, лист, даже не шелохнулся, горы не шевелятся, не прогнулся. Жаль, сухо было в тот день, ведь после дождя в серединке этих листьев образуются настоящие водоёмы, горные озёра для такой малой птицы, откуда можно напиться, а малой птице, пожалуй, и искупаться. Барсучка в саду я увидел впервые. Приветствую и жду ещё, у нас хорошо, а птица замечательная.

Розы хорошо, клематисы тоже. А что там ещё было в этом июле, наполовину жарком и душном, наполовину страшно сыром, с ливнями тропической мощи каждые три дня. Столько воды я не видел давно. Растения любят когда много воды? Вроде бы с виду все довольны, всё прёт со страшной силой. Но это обманчиво, и проблемы будут, но позже. Обилие влаги растениям точно не нужно. Насыщенная водой почва плохо пропускает воздух, а он нужен корням для роста. Следовательно в очень сырую погоду есть опасность недоразвития корневой системы, а это вылезет очень не сразу и далеко не у всех. А ещё такой поток воды вымывает питание из от корней вниз. Поскольку я не использую минеральных удобрений, это не так страшно: питание вырабатывается обитателями почвы, микроорганизмами и грибами, приблизительно в том темпе, в котором растения его забирают, и много не вымоешь. Да, этим обитателям тоже нужен воздух, но это не так критично, ведь воздух в значительных количествах растворён в дождевой воде. А ещё слишком много воды с неба мешает делать обработки по листу, а я активно использую эти обработки для профилактики грибных инфекций (чередую Экофус и Силиплант в основном) и это отлично работает, и опыт уже накоплен значительный, но делать это нужно более-менее регулярно. В этим летом уже было очень много воды в июне, а теперь и в июле, и я стал пропускать обработки. И – получил ответку, но подробнее расскажу в августовской или сентябрьской страничке, не знаю только когда это получится. 

В прошлом году у меня случился большой облом с огурцами. Я выращиваю уже лет десять или больше помидоры и огурцы в одной теплице, только немного меняя местами, под осень и весной делая ещё быстрый засев сидератами, горчицей или вико-овсяной смесью, иногда фацелией, и это помогает держать почву пригодной для многолетнего выращивания двух культур на одном месте. О помидорах тоже как-нибудь отдельно поговорим, я ведь продолжал споры с белокрылкой, и вполне сносно научился с ней сосуществовать, потому что полностью от неё уже не избавишься. Но в прошлом году огурцы всё же заявили о том, что в почве накопились патогены и дальше так не получится. Они неплохо стартовали, дали отличный урожай, но уже в середине июля пошла лавина поражения, и всё было кончено буквально за две недели: ничего не помогло. Это понятно, так как когда идёт поражение стебля, нарушается проводимость сосудов, уже ничего сделать невозможно. И тогда я решил попробовать продолжать выращивать огурцы в той же теплице, но посадил по три растения в большие горшки, наполненные свежей почвой и компостом снаружи. Поверхность дополнително защитил слоем кокосовой трухи, которую очень ценю за множество полезных применений. И всё получилось: огурцы начали плодоносить в начале июля и нормально росли и исправно выдавали пложы до конца августа, когда всё же началось поражение, но далеко не так быстро и сильно. А поскольку другую партию огурцов я высадил под открытым небом, и там тоже все получилось отлично, со смещением на месяц из-за холодного июня, приём сработал. Это лишний раз говорит о том, что не нужно искать стерильности, бояться болезней и возбудителей. Они всё равно всегда есть и в почве, и в воздухе. Нужно просто дать возможность растениям самим сохранять своё здоровье, лишь немного им помогая.    

А вот кроме барсучка других посетителей было и правда маловато. Продолжали забегать детские белки, уже намного реже. Пробовали фундук, но и фундук им пока давался с трудом: точно так же долго-долго где-то на завитой девичьим виноградом груше раздавался шум пиления, но и на фундук нужно умение: взрослая белка расправляется с ним шутя. Поэтому малые белки предпочитали семечки. Их можно лузгать долго и с удовольствием, и это настолько увлекательно и вкусно, что нередко терялась осторжность и подойти можно было почти вплотную. Нехорошо. Что-то у них там с образованием неладно в этом году: так расслабляться белкам точно нельзя, ведь желающих свернуть им шею множество. Но я не умею учить белок: им даром не сдалась химия, а это мой основной предмет. 

Иногда залетали схватить семечку-другую синицы. Синицы действительно редко появляются в июле и в другие годы. Июль это у них месяц для лёта. Первичное обучение слётков первого поколения закончено в июне, и нужно сделать ещё партию, вот этим и занимаются. И слётки те тоже пока изучают мир пошире, разлетелись. Чета чёрных дроздов вот почти никогда меня не покидает, но они так умеют скрытно ходить пешком в укромных местах, что только особый способ подавать сигнал тревоги их и выдаёт, а в объектив их поймать не просто, да ещё они и сами тёмные, и шастают в тени.